Неточные совпадения
Мне стало грустно; сквозь невеселую, хотя свежую улыбку увядающей
природы, казалось, прокрадывался унылый
страх недалекой зимы.
А тут уверяют, что все это взялось сначала от
страха пред грозными явлениями
природы и что всего этого нет.
Природа, населенная духами по-язычески и вызывавшая чувство
страха перед демонами, не могла быть познана, и ею нельзя было овладеть.
Люди по
природе своей низки и любят любить из
страху; не поддавайся на такую любовь и не переставай презирать.
Страх есть самый древний аффект человеческой
природы, им сопровождается самое рождение человека, и он всегда присутствует в подсознательном слое человеческой
природы.
Древнее первобытное человечество было одержимо
страхом, terror anticus,
страхом перед хаосом и неведомыми силами
природы, перед которыми человек был беспомощен,
страхом перед духами, перед демонами, перед богами, перед магами, перед царями, которые были магами и обладали магической властью.
То же, что я называю «ужасом», — бескорыстно, не утилитарно, не эвдемонистично, не означает озабоченности и
страха перед будущими страданиями, а чистое переживание бездны, отделяющей наш греховный обыденный мир и нашу низшую
природу от высшего, горнего, божественного мира, от бесконечной тайны бытия.
Тоска и ужас свидетельствуют не только о том, что человек есть падшее и низменное существо, как свидетельствует об этом
страх, но есть также обличение высшей, горней, богоподобной
природы человека, обличение его призвания к высшей жизни.
Он не преображает человеческую
природу, не уничтожает греха, а через
страх не только внешний, но и внутренний держит грех в известных границах.
Инстинкт в нравственной жизни человека играет двоякую роль: он унаследован от древней
природы, от человека архаического, в нем говорит древний ужас и
страх, рабство и суеверие, жестокость и звериность, и в нем же есть напоминание о рае, о древней свободе, о древней силе человека, о древней связи его с космосом, о первобытной стихии жизни.
Этот
страх искажает человеческую
природу, помрачает человеческую совесть, часто превращает человека в дикого зверя.
В часы свиданий с Минкиной он стал испытывать не наслаждения любви, которой и не было к ней в его сердце, не даже забвение страсти, а мучения
страха перед приближающейся грозой, когда воздух становится так сперт, что нечем дышать, и когда в
природе наступает та роковая тишина, предвестница готового разразиться громового удара.
Сомнения нет, что эти легендарные господа способны были ощущать, и даже, может быть, в сильной степени, чувство
страха, — иначе были бы гораздо спокойнее и ощущение опасности не обратили бы в потребность своей
природы.
Вообще я стараюсь держать себя как можно дальше от всякой грязи, во-первых, потому, что я от
природы чистоплотен, а во-вторых, потому, что горделивая осанка непременно внушает уважение и некоторый
страх. Я знаю очень многих, которые далеко пошли, не владея ничем, кроме горделивой осанки. И притом, скажите на милость, что может быть общего между мною, человеком благовоспитанным, и этими мужиками, от которых так дурно пахнет?
Я опытом убеждена и свидетельствую, что человек, раз твердо и непреклонно решившийся восторжествовать над своею земною
природой и ее слабостями, получает неожиданную помощь оттуда, откуда он ждал ее, и помощь эта бывает велика и могуча, и при ней душа крепнет и закаляется до того, что ей уже нет
страхов и смятений.
Сущность всякого религиозного учения — не в желании символического выражения сил
природы, не в
страхе перед ними, не в потребности к чудесному и не во внешних формах ее проявления, как это думают люди науки. Сущность религии в свойстве людей пророчески предвидеть и указывать тот путь жизни, по которому должно идти человечество, в ином, чем прежнее, определении смысла жизни, из которого вытекает и иная, чем прежняя, вся будущая деятельность человечества.
Передонов чувствовал в
природе отражения своей тоски, своего
страха под личиною ее враждебности к нему, — той же внутренней и недоступной внешним определениям жизни во всей
природе, жизни, которая одна только и создает истинные отношения, глубокие и несомненные, между человеком и
природою, этой жизни он не чувствовал.
Лишенный от
природы твердой воли, воспитанный в слепом повиновении к семейству, а к отцу — в
страхе, он не знал, что ему делать.
Вечная буря царствовала в доме Салтыковых. Все дрожало, все трепетало под гнетом тяжелой руки «властной помещицы». Подобно птичкам во время бури и грозы, забирающимся в самую густую листву дерев и, чутко насторожась, внемлящим разбушевавшейся
природе, Костя и Маша по целым часам сидели в укромных уголках своей комнаты, разделенной ширмами, и с нежных дней раннего детства привыкли находить в этой близости спасительное средство к уменьшению порой обуявшего их панического
страха.
Здесь вы встретите такие талии, какие даже вам не снились никогда; тоненькие, узенькие талии, никак не толще бутылочной шейки, встретясь с которыми, вы почтительно отойдете к сторонке, чтобы как-нибудь неосторожно не толкнуть невежливым локтем; сердцем вашим овладеет робость и
страх, чтобы как-нибудь от неосторожного даже дыхания вашего не переломилось прелестнейшее произведение
природы и искусства.
Гроза надвигалась. Причудливо разорванные черные тучи, пугливо толпясь и сдвигаясь, как бы прижимались друг к другу — в
страхе перед тем надвигающимся таинством, роковым и могучим, что должно было произойти в
природе. Предгрозовой бурный и дикий вихрь кружил в ущельях и терзал верхушки каштанов и чинар внизу, в котловинах, предвещая нечто жуткое, страшное и грозное. Казалось, не ветер свистел в ущельях, а черные джины гор и пропастей распевали свои погребальные песни…
Не утилитарный
страх наказаний должен удерживать от преступлений и убийства, а собственная бессмертная
природа человека, которая преступлением и убийством отрицается.
Я засмеялся. Тит был мнителен и боялся мертвецов. Я «по младости» не имел еще настоящего понятия о смерти… Я знал, что это закон
природы, но внутренно, по чувству считал себя еще бессмертным. Кроме того, мой «трезвый образ мыслей» ставил меня выше суеверного
страха. Я быстро бросил окурок папиросы, зажег свечку и стал одеваться.
Приехал доктор Блументрост. От искусства его ожидали многого, а он возлагал все свое упование на Бога и на силу
природы, которой обещался помогать по возможности своей. Ожидали с надеждою и
страхом назначенного им перелома болезни. В эти-то часы ожидания в замке и в хижинах поселян все было полно любви к Луизе: мысль потерять ее усиливала еще эти чувства.
— Нет, я совсем не об этих аргументах. Таким похвальбам я даю так же мало значения, как вашим
страхам; а я просто говорю о
природе вещей, как видел и как знаю, что бывает при встрече немецкого железа с русским тестом.
И преступленье с высока
Сражает праведным размахом;
Где не подкупна их рука
Ни алчной скупостью, ни
страхом.
Владыки! вам венец и трон
Даёт Закон — а не
природа;
Стоите выше вы народа,
Но вечный выше вас Закон.
Но я все-таки хочу добавить — и удивительные и даже невероятные. Они невероятны, пока их окружает легендарный вымысел, и становятся еще более невероятными, когда удается снять с них этот налет и увидать их во всей их святой простоте. Одна одушевлявшая их совершенная любовь поставляла их выше всех
страхов и даже подчинила им
природу, не побуждая их ни закапываться в землю, ни бороться с видениями, терзавшими св. Антония.
Муж ее со дня женитьбы своей не выезжал из усадьбы, — он оделся в грубую свиту, опоясался ремнем, много молился и сокрушенно плакал. Жена ему была утешением: при ней его меньше терзал
страх смерти и
страх того, что ждет нас после смерти. Марфа Андревна защищала его от гроз воображения, как защищала от гроз
природы, при которых старый боярин падал седою головою в колени юной жены и стонал: «Защити, защити меня, праведница! При тебе меня божий гнев не ударит».
Влача оков несносно бремя,
В вертепе плача возревет.
Приидет вожделенно время,
На небо смертность воззовет;
Направлена в стезю свободой,
Десную ополча
природой,
Качнется в дол — и
страх пред ней;
Тогда всех сил властей сложенье
[Приидет во изнеможенье]
О день! избраннейший всех дней!
Небо простит нам несправедливость нашу, когда мы, пораженные ударом, забыли непременные уставы
Природы; забыли, что Великая успела осыпать нас благодеяниями на течение веков, и дерзали обвинять Провидение, что Оно столь скоро лишило наше отечество Матери, и столь внезапно: ибо Екатерина, не умирая, не приготовив нас
страхом к сему несчастию, в одно мгновение сокрылась духом от земли и России!
Ни
страх минувшей опасности, ни оскорбление, которое он должен был почувствовать, когда ему хотели заплатить червонец, как за акробатское представление, ни мой дорогой подарок, стоимость которого далеко превосходила ценность трехсот червонцев, — ничто не заставило его чувствовать себя иным, чем создала его благородная
природа.
Я противопоставляю два различных мироощущения, два навыка мысли, две души. Основная сущность их — одинакова, — стремление к добру, красоте жизни, к свободе духа. Но по силе целого ряда сложных причин большинство человечества еще не изжило древнего
страха перед тайнами
природы, не возвысилось до уверенности в силе своей воли, не чувствует себя владыкой своей планеты и не оценило сущности деяния как начала всех начал.
Сердце падает у самого неробкого человека, кровь стынет, останавливается от
страха, а не от холода, ибо стужа во время буранов значительно уменьшается. Так ужасен вид возмущения зимней северной
природы…
Другой
страх, пережитый мною, был вызван не менее ничтожным обстоятельством… Я возвращался со свидания. Был час ночи — время, когда
природа обыкновенно погружена в самый крепкий и самый сладкий, предутренний сон. В этот же раз
природа не спала и ночь нельзя было назвать тихой. Кричали коростели, перепелы, соловьи, кулички, трещали сверчки и медведки. Над травой носился легкий туман, и на небе мимо луны куда-то без оглядки бежали облака. Не спала
природа, точно боялась проспать лучшие мгновения своей жизни.
Но Пьер не знал этого; он, весь поглощенный предстоящим, мучился, как мучаются люди, упрямо предпринявшие дело невозможное — не по трудностям, но по несвойственности дела с своею
природой; он мучился
страхом того, что он ослабеет в решительную минуту и, вследствие того, потеряет уважение к себе.